Skip to main content

Evgeny Kuznetsov

Обнаружил, что монеты в 1 рубль образца 2017 года магнитятся (а образца 2007 года — нет).

Evgeny Kuznetsov

Вот был бы номер:
Уругвай - Сауды 0:1 (ну, в теории)
Сауды - Египет 8:0 (бывают же чудеса, да?)
Уругвай - Россия 4:0
Выходят из группы Уругвай и СА (по 6 очков, по +4 мяча), а Россия (6 очков, +3 мяча) пролетает…

Evgeny Kuznetsov

Ну что, из фейсбука можно уходить?

6 min read

В Facebook решили, что остальной интернет не нужен (на этот раз, судя по всему, всерьёз). Помимо прочего, это значит, что интеграция Facebook в indieweb тоже накрывается медным ведром.

Из меня, конечно, так себе знаток соцсетей, но лично моя ставка: в обозримом будущем англоязычный Facebook превратится во Вконтакт, а русскоязычный — вообще в Google Plus.

Потому что люди идут в соцсеть за контентом, причём за интересным контентом. Контент либо интегрируется, либо пишется прямо здесь, в соцсети. Затруднение интеграции — ставка на то, что «местного» контента хватит для удержания пользователей, и на то, что пользователей здесь столько, что производители контента вынужденно придут создавать его сюда.

Пока в истории интернета такая ставка срабатывала только у YouTube и, частично, Instagram. Но там специализация под конкретные формы контента; для «разношёрстного», а тем более — для преимущественно текстового, содержимого такая ставка пока не сработала ни разу.

И у Facebook не сработает.

Потому что интернет — это про «собрать воедино и удобно поднести пользователю». Это работает, так поднялись Google, Яндекс, eBay и Amazon. И сам Facebook начинал именно с этого и поднялся именно на этом. А «отгородиться от остального интернета» пытались многие, и ни для кого это большим успехом не закончилось.

Эти люди потом удивляются: столько лет RSS хороним, а оно не умрёт никак…

Картинка из интернета по запросу «фейсбук выстраивает ограничения API»

Evgeny Kuznetsov

Если всё время капать самому себе на мозги, можно сильно задолбаться. И если вдруг тебе на мозги будут капать окружающие (а они будут) — мгновенно декомпенсируешься. Потом за это себя не любишь и снова капаешь себе на мозги. И так до утра™.

Капать себе на мозги вредно. По возможности избегайте этого.

Evgeny Kuznetsov

Есть у меня подозрение, что @sberbank блокирует доступ с адресов, где крутятся Tor-узлы. Сколько раз уже замечал: если на некотором IP пару недель поработает Tor-узел (рядовой, не exit node), так потом с этого IP сайт Сбербанка не открывается…
А вы спрашиваете, каким образом в РФ будут Tor блокировать — да вот так и будут. Кто станет держать у себя узел, если это лишит доступа к онлайн-банку?

Evgeny Kuznetsov

Тайны частной жизни

29 min read

А давайте всё-таки про тайну частной жизни поговорим. Точнее, говорить мы будем о несколько более широком понятии, том самом, которое в английском языке называется «privacy», и для которого в русском языке вроде бы нет чёткого наименования. В общем, всё то, о чём повествует статья 23 Конституции РФ (кроме, пожалуй, защиты чести и доброго имени — это немного из другой оперы).

1. Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени.

2. Каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Ограничение этого права допускается только на основании судебного решения.

Конституция РФ, статья 23

Раз уж Конституция использует в качестве основного определителя термин «частная жизнь» — именно им и будем пользоваться (имея в виду именно «privacy»).

И раз уж мы начали с Конституции, то есть с законодательного регулирования, давайте сразу проговорим очевидное: «имеет право» — значит «может воспользоваться возможностью». А может и не воспользоваться, и это касается как тайны, так и неприкосновенности. Да, вы можете мне советовать, в каком порядке расставить книги на полке, как организовывать личный досуг и какие позиции практиковать в постели, но не можете эти советы навязать или заставить меня им следовать (неприкосновенность) — а я вполне могу их принять добровольно (если, например, предложение поиграть сегодня в преферанс с друзьями мне понравилось, хотя исходно я планировал читать Достоевского). Я могу написать жене письмо и рассчитывать, что кроме неё никто этого письма не прочтёт (тайна), а могу то же сообщение написать аршинными буквами на транспаранте под окном, и тогда странно ожидать, что содержание этого сообщения останется секретом для соседей, прохожих и картографических спутников.

Хорошо бы, чтобы этот выбор был сознательным, но тут есть пара затруднений: во-первых, не очень понятно, где граница между частным и общедоступным в нынешнем мире, а во-вторых, люди вообще ленятся думать, в том числе и над выбором.

В североамериканской судебной практике есть понятие «reasonable expectation of privacy» — «разумное ожидание конфиденциальности». Считается, например, что человек, запершийся в общественной уборной, может ожидать, что за ним никто не подглядывает, и никто не узнает, чем он там занимается — и тогда попытка подглядеть как раз и будет наказуемым вторжением в частную жизнь. А если, к примеру, пара целуется посреди оживлённой площади, ждать, что это останется в тайне, неразумно, и никто из прохожих не будет наказан, если донесёт об увиденном обманутым супругам целующихся. Казалось бы — очень здравые рассуждения.

Первая проблема тут в том, что разумность этого самого ожидания сильно зависит от информированности. В нашумевшем в прошлом году судебном деле полиция настаивала, что принципы работы сотовой связи общеизвестны, а значит, любой, кто носит с собой включённый сотовый телефон, не может разумно ожидать, что история его перемещений останется тайной, ведь телефон сообщает сотовой вышке, что вошёл в её зону покрытия. Суды, что характерно, с аргументом пока соглашаются. 

Понимаете, мы живём в XXI веке. Квадрокоптер с хорошей камерой стоит не так уж дорого. Окно моей спальни не скрыто кронами деревьев — высоко. Значит, занимаясь с женой сексом при свете я не должен «разумно ожидать», что видеозапись этого процесса не попадёт в интернет. Логично? Логично. Тюль, собственно, потому и придумали…

В современном информационном обществе да при нынешнем развитии техники для того, чтобы воспользоваться правом на защиту тайны, эту тайну таки надо активно защищать. Существование СОРМ и анализ трафика провайдерами — не секрет? Не секрет! Тогда о какой тайне переписки в электронных сетях может идти речь, если вы не используете активно шифрование «из конца в конец» (end-to-end encryption)? Это всё равно, что отправить открытку без конверта и удивляться, что почтальон её прочёл. Камеры автоматической фиксации нарушений ПДД на дорогах Москвы с распознаванием номеров — секрет? Не секрет! Почему вас удивляет, что посторонние люди знают, когда и куда вы ездили?

И речь даже не о том, что кто-то разглашает информацию, которую разглашать не должен. Тут как с врачебной тайной: да, в психиатрии и некоторых других специальностях закон велит считать врачебной тайной даже сам факт обращения к психиатру, но врачебную тайну не должны разглашать медработники — так в законе написано. Вашему соседу по палате ничто не мешает растрезвонить о вашем недуге на всё село. Ушлому журналисту ничто не мешает сфотографировать вас на улице — выходящей из КВД или наркодиспансера — в общественном месте.

Это мы плавно перешли ко второй проблеме. Вообще при разговоре о любой тайне и праве на тайну нужно чётко понимать: речь идёт об информации и защите этой самой информации от тех, кому она не предназначена. У информации есть принципиальные отличия от ящика пива: она тиражируется и сохраняется. Если вы у меня возьмёте две банки пива, у меня останется на две банки пива меньше, пропажа заметна; если вы прочтёте мою переписку, я об этом могу даже и не узнать. Вы можете вернуть мне эти две банки, тогда восстановится исходное положение; «вернуть» мне прочитанную переписку вы не сможете. Вы можете одну из банок пива выпить, у вас останется только одна; вы можете использовать полученную информацию, и её у вас меньше не станет. 

Очень важно: раскрытая тайна не может быть «закрыта», увиденное невозможно «развидеть».

Поэтому у защиты тайн частной жизни законом, конечно, есть своя область применения. Но если ваш супруг узнал, что вы ему изменили, так ли уж важно, как это произошло и был ли нарушен закон? «Слил» переписку знакомый ФСБшник, или ваша же подруга «настучала», или он не вовремя домой вернулся — он теперь знает, и вам с этим жить.

Какая разница, как именно мама узнала, что вы курите? Она в любом случае теперь знает, страдает и переживает. Существенно ли, как именно в вашем офисе узнали ваш ВИЧ-статус?

А ведь абсолютная защита информации практически невозможна. Никакое шифрование электронной переписки не защищает от чтения через плечо. Никакой тихий разговор на лавочке в тенистом парке не защищён от хорошего направленного микрофона. Ребёнок, не запертый в башне из слоновой кости, рано или поздно узнает, что Дедом Морозом переодевался дядя Витя из пятой квартиры.

И что делать? Да как всегда: если нельзя предотвратить, надо возглавить.

Во-первых, работать над собой и отношениями. Есть семьи, где супружеская измена — не трагедия, а повод поболтать за ужином; есть такие, где друг другу просто-напросто не изменяют — вот вам как минимум два способа решить одну из проблем с тайнами. Вообще, принимать себя и окружающих такими как есть очень полезно для профилактики психических расстройств, а предаваться запретным наслаждениям, холя и лелея их запретность, — наоборот, вредно.

Во-вторых, работать над обществом. В здоровом обществе незачем скрывать сексуальную, религиозную или политическую ориентацию. В идеальном обществе даже не приходится скрывать литературных и гастрономических пристрастий.

В-третьих, работать над государством. В нормальном государстве незачем скрывать доходы ни от государства, ни от соседей — налоги пойдут на полицию здорового человека, которая будет защищать ваше имущество от посягательств, а не посягать на него сама. В здоровом государстве не посадят за убеждения и не расстреляют за чтение анекдотов. В идеальном государстве, наверно, даже всё равно, с какого конца яйцо разбивать…

Ну а пока государство не вполне идеально, общество не совсем нормально, а здоровые люди в дефиците — задёргивайте шторы, шифруйте переписку и берегите карманы.

И себя берегите.

Evgeny Kuznetsov

TANSTAAFL

8 min read

Тут вот во всяких северных америках и прочих великобританиях опять набирает обороты большой скандал, товарищи с активной гражданской позицией демонстративно хлопают дверью фейсбука, а на гражданина Цукерберга уже точит зубы правосудие — в общем, всем очень весело. Если кто не в курсе ситуации — за подробностями можно обратиться к статье в The Guardian, а если совсем коротко, суть скандала в том, что данные пользователей сливались посторонним компаниям, а через них — вообще кому попало. Причём сливались не только данные тех, кто нажимал «разрешить» (не читая), а и их френдов. И сливались не только тем, кому было разрешено, а всем подряд. И людям из Facebook об этом всём было прекрасно известно, но никакого противодействия они не оказывали — за что, собственно, на них сейчас общественность и ополчилась.

Вообще, если у вас есть хоть один френд, постящий все эти «кто ты из мира Гарри Поттера» и «какая ты порода капибар» — считайте, что к авторам этой ерунды утекли данные не только этого френда, но и ваши собственные. А авторы, разумеется, продали их вашему банку, вашему работодателю, коллекторским компаниям и террористам всех запрещённых в РФ организаций (ФСБ тоже пытались, но там все эти данные есть и так, заработать не вышло). Скандал в основном про это.

Тут мог бы быть длинный пост про частную жизнь (в смысле privacy) в нынешних условиях, и, возможно, он даже будет, если мне будет не лень написать, а кому-то будет интересно читать — но в другой раз (upd: и написал же). А сейчас будет просто напоминание:

Ребята, пользователь бесплатного сервиса — это не клиент, а товар. Это касается не только соцсетей, и вообще не только интернета, но соцсетей это касается в полной мере. И об этом есть смысл всегда помнить.

Twitter, Instagram, YouTube, Google, Яндекс, Mail.Ru, Telegram, Snapchat, ЖЖ, Одноклассники, Viber и далее со всеми остановками — всё это проекты, в которых получают зарплаты множество людей, а инфраструктура стоит солидных денег. И отбиваются эти деньги (и прибыли владельцев и акционеров) на вас и ваших данных. Каким именно образом? А вот этот вопрос полезно себе задавать регулярно.

Картинки по запросу бесплатный сыр

картинка из интернетов по запросу «защита прав пользователей»

Evgeny Kuznetsov

Музей истории космонавтики им. Циолковского

11 min read

В Калуге весьма достойный музей истории космонавтики. Очень интересно и познавательно, множество экспонатов, кое-какие даже подлинные есть (большая часть, конечно, макеты и копии). Экспозиция «дополётной» истории очень познавательная, наброски Циолковского, фотографии ГИРДовских испытаний, много всего. Лунные аппараты в натуральную величину, венерианские автоматические станции, спутники, двигатели, скафандры; пощупать, конечно, не дают, но рассмотреть можно всё в деталях. «Семёрка» во дворе настоящая, опять же — в общем, если будете в Калуге, настоятельно рекомендую.

Но некоторый странный осадок после посещения остаётся. Мне сразу вспомнилась книжка, которая была у меня в детстве: что-то вроде детской энциклопедии «Всё обо всём», или «Хочу всё знать» — что-то в этом роде. Там был раздел про космос, про солнечную систему, про исследования космоса, фотографии Королёва, Гагарина, Терешковой, Леонова — первопроходцы, история полётов. И под одной фотографией была подпись: «Американский астронавт на Луне». Помню, разглядывал эту страницу, через плечо склонился отец, глубоко вздохнул, пробормотал что-то ругательное себе под нос и сказал уже мне, вслух: «Запомни, сын: первого человека на Луне звали Нил Армстронг. А на фотографии — Эдвин Олдрин, Армстронг его фотографирует — вон, в забрале шлема отражение. Здесь их имена не написаны, вырастешь — поймёшь, почему; но имена эти надо знать!..»

Фотография Армстронга в музее, к счастью, подписана, а на глобусе Луны отмечены все места посадок: советской лунной программы, NASA, японской программы, китайской… И ещё есть стенд, посвящённый полёту «Союз-Аполлон». И портреты Оберта и фон Брауна в «дополётной» экспозиции. И всё.

Saturn, Mercury, Gemini? Нет, не слышали! Какой Pathfinder, какая Opportunity? На Марс опускалась только «Марс-3»! Space Shuttle — вообще выдумка буржуазной пропаганды! Зато крылатых и межконтинентальных баллистических — целый стенд, любимый город может спать спокойно.

Если в этот музей придёт человек, раньше историей космонавтики не интересовавшийся (или, к примеру, ребёнок), он из экспозиции сделает логичный вывод: история космонавтики — это история советской (а потом — российской) космической программы, американцы на Луну высадились внезапно и случайно, и вообще до создания МКС никто, кроме наших, в космос толком не летал.

Нет, я всё понимаю: скрепы, патриотическое воспитание, и в области балета впереди планеты всей. Но это же космос, ребята! Это же история о том, как человечество робко высовывает нос со своего маленького шарика. Неужели нельзя без вот этого вот? Вам же и Гагарин говорил, и Шепард подтверждал: оттуда, с орбиты, границ не видно!

Или переименовали бы в «Музей истории отечественной космонавтики». Чтобы уж честно…

Подполковник Олдрин на Луне

Картинка найдена где-то в интернетах.

Evgeny Kuznetsov

Импортозамещение на марше?

2 min read

«Аннигиляция» Джеффа Вандермеера в русском переводе (Эксмо) на Литресе стоит 199 рублей. Она же в Google Play стоит 243 рубля с копейками.

А вот англоязычный оригинал стоит в три раза дороже, что в Google Play, что для Kindle. И на Литресе, что характерно, не продаётся.

Оно, в общем-то, и понятно: если за перевод просить столько, сколько просят за оригинал, спросом он будет пользоваться исключительно на Флибусте. Но избавиться от ощущения какой-то неправильности происходящего всё равно не выходит.

Evgeny Kuznetsov

Вы — не Мисюрина!

11 min read

В итоге приговор Елене Мисюриной могут и отменить — врачи в соцсетях бурлят, Департамент здравоохранения Москвы подключился, петицию Президенту пишут… Для неё, может быть, всё обойдётся. Может быть.

А сказать вам, чего точно не будет?

Точно не понесёт сколько-нибудь заметного наказания следователь, который это дело состряпал. И судья Черёмушкинского суда заметных последствий отмены приговора (если приговор отменят) на себе не почувствует. И уж точно г-н Бастрыкин никуда не денется с поста руководителя Следственного комитета, и продолжит ратовать за новую статью УК.

Елене Николаевне во многом повезло: выборы на носу, у всех установка чутко реагировать на сколько-нибудь заметное возмущение электората, не дать развиться серьёзным волнениям в народе. Да и дело, судя по информации из открытых источников, выглядит сомнительно. В следующий раз всё будет немножко по-другому. Рассказать?

Ваша, коллега, врачебная ошибка случится через пару месяцев. Или следующим летом. Или через год — неважно. Она случится обязательно: пока мы занимаемся лечением, мы будем совершать врачебные ошибки.

Это осложнение развивается у одного человека из миллиона, и в рутинной практике возможность его развития игнорируют, потому что превентивные меры слишком дороги? В Москве не меньше десяти потенциально подверженных этому осложнению, и один из них уже записан на приём лично к вам.

Этой редкой болезнью страдает один из ста миллионов человек? Поздравляю, в России народу много, хоть один такой найдётся. И если он найдётся в вашем Липецке, скорая привезёт его в ваше дежурство, коллега.

Вероятность смертельного осложнения при этой процедуре меньше 1:5000? Лично вы, коллега, эту процедуру провели за последние двадцать лет четыре тысячи раз, у вас рука уже набита. Медсестра уже заполняет документы той самой пациентки.

Вы ошибётесь, коллега. На первом году профессиональной жизни или на тридцать первом, вы допустите ошибку. Вас не обезопасит ни учёная степень, ни высшая категория, ни звание Заслуженного врача РФ — не ошибается лишь тот, кто не работает. Вы — работаете, коллега. Врачом. И вы допустите врачебную ошибку.

И будет дело, и будет суд — не исключено, что как раз Черёмушкинский. И будет приговор. Но вы — не Мисюрина, коллега. Всё, что сейчас, возможно, помогает ей выйти на свободу — единичные, из ряда вон явления. А вот то, что привело её за решётку — работа системы. Системы, которая никуда не денется.

Не будет статьи в «Медузе», потому что ваш случай будет уже пятидесятым за год. Никто из облечённых властью не обратит внимания на десятки репостов, потому что до выборов ещё далеко. ДЗМ не предоставит лучших адвокатов. Неравнодушные граждане не будут массово подписывать сто пятнадцатую по счёту петицию.

Вы — не Мисюрина, коллега!

Вы будете сидеть.